Крестьянская реформа 1861 года, отменившая крепостное право в России, не произошла в один день. За сухими строками Императорского Манифеста стояла колоссальная бюрократическая машина, которая должна была переложить на бумагу новые отношения между крестьянами и помещиками. Главным инструментом этого перехода стала Уставная грамота — документ, который каждый помещик был обязан составить для своих крестьян.
Согласно «Правилам о порядке приведения в действие положений...», такие грамоты определяли количество земли, переходящей в пользование крестьян, и размер их повинностей. Всего по стране было составлено более 111 тысяч уставных грамот, но менее половины из них были подписаны самими крестьянами.
Недавно в фондах Центрального государственного исторического архива (ЦГИА) я нашла и изучила документы по селению Ручьи Петергофского уезда Санкт-Петербургской губернии. Они не только раскрывают механику реформы на местах, но и хранят в себе удивительные детали быта, экономики и даже архивные курьезы.
Уставная грамота селения Ручьи была выдана помещицей баронессой Анной Ивановной Вольф. На момент начала реформы в селении значилось 77 душ мужского пола (дворовых людей не имелось, что было типично для мелких и средних имений, где слуг либо отпустили на волю ранее, либо их просто не было).
Земельный вопрос решался по классическому сценарию: так как крестьяне до реформы пользовались всей землей помещика (288 десятин 1247 сажен), баронесса воспользовалась правом, предоставленным владельцам ст. 20 Местного Положения, и оставила себе треть — около 96 десятин. Крестьянам же в постоянное пользование отводилось 192 десятины 831 сажень.
Интересный момент: Архивная опечатка XIX века
Внимательное чтение текста грамоты выявляет забавную историческую нестыковку, которая наверняка заставила бы понервничать современного юриста. В Отделе 2, параграфе 4 составитель грамоты пишет, что крестьянам оставляется «Сто двадцать девять десятин восемьсот тридцать одна сажень». Однако уже в Отделе 4, параграфе 2 фигурирует верная цифра — «192 десятины 831 сажень» (что математически верно, так как 288 минус 96 = 192).
Очевидно, что писарь просто ошибся в первой части документа, но земский (межевой прапорщик Иванов, проводивший съемку в 1861 году) и мировой посредник это пропустили. Границы надела были обозначены «просеками, крестовыми столбами и границами посторонних владельцев», и именно они, а не арифметика в тексте, имели юридическую силу.
Обычно уставные грамоты описывают сугубо аграрный быт. Однако Ручьи (располагавшиеся в Ковашевской волости, близ Финского залива) жили по совсем другим законам.
В Отделе 4, параграфе 3 указано, что "усадебная оседлость" относится ко второму разряду, потому что «хозяйство крестьян не ограничивается одним земледелием, а поддерживается преимущественно перевозкою разных продуктов на судах в Санкт-Петербург и Кронштадт, рыболовлею в море, торговлею и заработками в окрестности».
Этим интересным термином обозначались придомовые участки, т.е. земля, на которой располагались жилые и хозяйственные постройки крестьянского двора.
Составление уставной грамоты в 1861 году лишь запускало процесс. Крестьяне оставались «временнообязанными» и платили оброк (в случае с Ручьями — около 625 рублей в год за землю плюс выкуп усадьбы). Настоящая свобода наступала только после заключения Выкупной сделки.
Второй найденный в ЦГИА документ датирован 26 мая 1870 года. Это предписание Санкт-Петербургского Губернского по крестьянским делам Присутствия Ковашевскому Волостному Правлению. Документ ставит точку в девятилетнем ожидании.
Ключевые условия выкупа для селения Ручьи:
• 77 душ переходят в разряд «крестьян-собственников». Все повинности перед баронессой прекращаются;
• Выкупная цена за 192 десятины земли составила 8532 рубля 6 копеек;
• Правительство выплатило бывшей владелице 8339 рублей 6 копеек;
• Крестьяне обязаны вернуть эти деньги государству в течение 49 лет под страхом «взыскания по всей строгости законов»;
• Платить нужно было по 500 рублей 35 копеек в год (по 250 рублей в полугодие). Первый взнос в размере 333 рублей предписывалось внести уже в период с 10 мая 1870 по 10 января 1871 года;
• Платежи обеспечивались всем сельским обществом «под круговым друг за друга ручательством». Не заплатил один — за него отвечали все.
Завершает эту историческую эпопею сугубо бюрократический, но очень человечный штрих. В конце предписания 1870 года содержится строгое указание волостному правлению:
«На написание «данной» (крепости на землю) истребовать от крестьян 20 коп. за лист бумаги, но никак не деньги, и доставить в С.-Петербургское Губернское по крестьянским делам Присутствие».
Чиновники губернского уровня тщательно следили за тем, чтобы волостные писари не обирали вчерашних крепостных, беря с них плату за работу. Брать разрешалось строго по 20 копеек — исключительно на компенсацию стоимости чистого гербового листа бумаги.
Документы по селению Ручьи из фондов ЦГИА — это не просто цифры. Это «свидетельства о рождении» частного крестьянского землевладения в России. Они показывают, как глобальная имперская реформа преломлялась на уровне селения, где вчерашние крепостные вступали в сложные финансовые отношения с баронессой и государством, беря на себя ипотеку длиной почти в полвека, чтобы стать полноправными хозяевами своей земли.
Научный сотрудник Сосновоборского городского музея Никитина Оксана Андреевна
Назад