С 18 по 19 июля 1883 года на реке Коваши (Ленинградская область, на тот момент Ковашевская волость Петергофского уезда) случился сильный паводок. Его причиной стали непрерывные ливневые дожди: река вышла из берегов и затопила низменные места.
В результате стихии было смыто 24 моста. Наводнение нанесло большой материальный ущерб девяти деревням, стоящим у её берегов: Усть-Рудице, Шишкиной, Тентелево, Мордовщине, Лендовщине и другим.
Для современного человека наводнение — это чрезвычайная ситуация, для крестьян XIX века это была настоящая финансовая катастрофа, грозящая долговой ямой и голодом: смыты посевы и огороды, разрушены дома, а государственные налоги никто не отменял. Но на помощь, как ни странно, пришла... бюрократия!
В фондах Центрального государственного архива (ЦГА) я обнаружила документы Петергофского уездного по крестьянским делам Присутствия. Они рассказывают о том, как государство считало убытки и снижало налоги для пострадавших.
Чтобы понять масштаб государственной помощи, важно разобраться, что скрывалось за сухим канцелярским термином «окладные платежи». В Российской империи второй половины XIX века это была сложная и обременительная система прямых налогов и сборов с сельского населения.
Из чего она складывалась:
Подушная подать. Прямой налог с каждой «ревизской души» (мужского пола), независимо от реального имущественного положения семьи. (Кстати, её отменят в Европейской России всего через пару лет, с 1 января 1886 года).
Выкупные платежи. Главная статья расходов после реформы 1861 года. Фактически крестьяне годами выплачивали государству проценты и погашали ссуду, взятую за выкуп земельных наделов у помещиков.
Оброчная подать. Сохранялась для бывших государственных крестьян.
Земские сборы. Местные налоги на содержание земств (органов местного самоуправления, которые занимались дорогами, медициной и школами).
Мирские сборы. Обязательные платежи на нужды самой крестьянской общины.
Все прямые налоги «развёрстывались» на надельную землю, а официальной единицей обложения была мужская ревизская душа. Сумма платежей часто совершенно не соответствовала реальной доходности хозяйства, создавая тяжелейшее финансовое бремя. Из-за высоких, нередко непропорциональных платежей и череды неурожайных лет у крестьян неизбежно накапливались недоимки (неоплаченные долги).
Именно в этот момент, когда долги уже давили, и случился потоп 1883 года, угрожая окончательно разорить хозяйства.
Общие убытки крестьян Ковашевской волости от разлива реки оценивались в колоссальную по тем временам сумму — 18 000 рублей!
Архивные «Ведомости о понесённых убытках» поражают своей детализацией. Чиновники считали буквально всё:
В деревне Ломоносово вода испортила 10 десятин покосов, унесла 150 пудов сена, затопила посевы овса, ржи, картофеля, капусты и льна. Но, самое страшное, вода унесла 1 мост и 12 саженей дров. Представьте ужас семьи, оставшейся без топлива на зиму! Итог: 967 рублей убытка.
В деревне Шишкино картина оказалась еще страшнее. Убытки составили 1216 рублей. Вода унесла 4 моста и более 1000 пудов (около 16 тонн!) скошенного сена.
Особое внимание в документах уделено деревне Усть-Рудица (Медушская волость). Убытки от наводнения составили 2790 рублей. Но вода была не единственным врагом: в 1882 и 1883 годах деревню уничтожили пожары! Многие крестьяне остались буквально без крова и не имели средств на восстановление хозяйства.
Уездное Присутствие, проверив сведения, признало положение крестьян «бедственным» и пошло на беспрецедентные меры:
1. Деревня Усть-Рудица: Крестьян полностью освободили от податей и выкупных платежей за 1883 год (837 руб.), простили накопленную недоимку (294 руб.), а на следующие 4 года выкупные платежи снизили вдвое!
2. Ковашевская волость: Деревням Ломоносово, Шишкино, Тентелево, Коваши, Лендовщина, Мордовщина, Новые и Старые Калищи дали отсрочку платежей. Годовые платежи (от 500 до 1100 рублей на деревню) перенесли на самый конец выкупной операции.
Помимо цифр убытков, уже после ревизии положения деревень членом Присутствия Павлом Герингом для составления итоговых протоколов, документы 1884 года хранят массу любопытных деталей быта и географии:
Расстояния в протоколах меряются не только до Санкт-Петербурга (77-85 верст) и Петергофа (46-50 верст), но и до железнодорожной станции (35-50 верст).
Земельные наделы крестьяне получали от конкретных землевладельцев. Например, крестьяне д. Ломоносово — от полковника Раевского, крестьянские наделы деревень Лендовщина и Мордовщина - от графа Стенбока (знаменитый род Стенбок-Ферморов).
По документам: Лендовщина и Мордовщина (77 дворов) имели в наделе 321 десятину земли. Поражает количество скота: на момент наводнения у крестьян числилось 59 лошадей и 423 головы крупного скота! Это более 5 коров на один двор — показатель очень зажиточного молочного хозяйства.
Что ели и что сеяли? Крестьяне сеяли рожь, овес, картофель, капусту и лен. Урожайность была скромной: рожь «сам-три» (втройне от посеянного), яровые «сам-пять». Для годового продовольствия 300 душ требовалось 268 четвертей ржи (четверть – 102.38 кг).
Деревня Ломоносово перешла на выкуп земель еще в 1862 году (сразу после манифеста об отмене крепостного права!), а Лендовщина — в 1875-м году. То есть к моменту наводнения 1883 года крестьяне всё еще исправно платили государству деньги за отведенную им землю. Стихия грозила полной потерей наделов из-за невозможности платить.
Сухие строки архивных протоколов на самом деле являются историями о человеческом выживании. Они показывают, как тяжелый труд на земле мог быть уничтожен за одну ночь, и как местная власть (пусть и с опозданием) пыталась сгладить удар судьбы, снизив непосильное налоговое бремя.
Научный сотрудник Сосновоборского городского музея Никитина Оксана Андреевна
Назад